Решения судов о защите прав человека и основных свобод


Применение российскими судами положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод и практики Европейского суда по правам человека: Вместе с тем, формальное включение данного международного акта и практики его толкования в национальную правовую систему не привело автоматически к полной интеграции международных стандартов в российскую правоприменительную практику.

Непросто проходит процесс гармонизации российского законодательства с принципами, заложенными непосредственно в Конвенции. Вопросы о юридической силе, механизме применения, даже о самой сущности решений Европейского Суда, являющегося органом, официально уполномоченным толковать Конвенцию, а также о пределах компетенции Суда по отношению к российской судебной системе остаются не до конца проясненными как в юридической науке, так и в правоприменительной практике.

Теоретические аспекты применения практики Европейского Суда по правам человека в российском праве Причины описанного выше явления кроются отчасти в том, что положения самой Конвенции о защите прав человека и основных свобод не определяют рамок, которые четко бы очертили компетенцию Суда.

Так, сама Конвенция не указывает, какие именно решения может принимать Суд, должны ли законодательные органы государств-участников Совета Европы вносить изменения в принятые ими нормативные акты, если применение норм этих актов признано ущемляющим права и свободы человека, обязаны ли внутригосударственные суды пересматривать принятые ими ранее решения.

Конвенцией прямо предусматривается лишь обязанность государств признавать юрисдикцию Суда по вопросам толкования и применения Конвенции и протоколов к ней в случае предполагаемого нарушения конкретным государством положений данных актов. Другим обстоятельством, усложняющим ответ на вопрос о правовой сущности постановлений Европейского Суда по правам человека, является то, что положения о компетенции Суда получили расширенное толкование в ходе развития его правоприменительной практики.

За полувековую историю существования и активной деятельности Суд сформулировал свои собственные механизмы влияния на правоприменительную и даже законодательную практику стран-участниц Совета Европы.

Полезно знать:
Услуги адвоката по уголовным делам в Казани

По сути, Судом сегодня используются все существующие ипостаси полномочий такого института, как орган судебной власти. Во-первых, Суд может в определенных границах рассматривать и разрешать конкретные споры, возникающие как между человеком либо организацией и государством, так и между государствами статьи 33, 34 Конвенции.

При этом, как уже говорилось, участники спора признают и выполняют решение данного органа статья 46 Конвенции. Второе полномочие Суда заключается в толковании им Конвенции, имеющем обязательный характер для тех стран-участниц Совета Европы, которые участвуют в рассмотрении конкретного дела статья 32 Конвенции.

Данное толкование с научной точки зрения можно определить как официальное, делегированное и казуальное. Официальным оно является потому, что дается специальным органом, уполномоченным на то государствами-участниками Совета Европы. Делегированным - в связи с тем, что осуществляется органом, названным в законе в широком его понимании. Казуальным - поскольку дается применительно к одному конкретному случаю казусу.

Прецеденты российской судебной практики

При разрешении споров Суд обращается к постановлениям, принятым им ранее, и основывает на толкованиях Конвенции, данных в них, последующие решения, внедряя, таким образом, элементы прецедентного права в свою деятельность. При этом важно отметить, что Европейский Суд не использует прецедентную систему в ее классическом виде, так как не стремится принять одинаковые решения в схожих обстоятельствах, основываясь при этом исключительно на принятых ранее судебных решениях, а внедряет определенный стандарт толкования и применения статутного акта - Конвенции.

Но вышеуказанная практика деятельности данного органа показывает обратное. Из одного решения в последующие переходят формулы, содержащие толкование Конвенции. Органы власти в том числе судебные государств-участников Совета Европы знают, что их решения могут быть пересмотрены на основании стандартов тех или иных прав, разработанных Европейским Судом, и следовательно, акты, принятые в противоречие с его позицией, будут признаны противоречащими Конвенции, то есть закону.

По этой причине российские суды, с одной стороны, формально не обязаны учитывать толкования, данные Судом, но, с другой стороны, вынуждены это делать, оказываясь перед угрозой пересмотра в будущем собственных решений. Материалы этого обобщения, аккумулированные в Верховном Суде РФ и содержащие как справки по результатам обобщения из судов субъектов РФ, так и приложенные к ним судебные решения по конкретным делам, дали возможность провести репрезентативное и масштабное исследование, показавшее значительное многообразие подходов судей к толкованию, юридической силе и механизму применения практики Европейского Суда по правам человека.

В связи с этим авторы настоящей статьи, изучив материалы обобщения, попытались выявить механизм применения Конвенции и решений Европейского суда по правам человека в практике российских судов, выделить общие принципы такого применения, изучить влияние практики Суда на толкование российскими правоприменителями норм национального законодательства, рассмотреть основные проблемы, возникающие в судебной практике.

Достаточно предсказуемым было то обстоятельство, что в большинстве судебных решений не содержится ссылок на Конвенцию или постановления Суда. Из более чем 700 изученных решений по делам о защите чести, достоинства и деловой репутации немногим более 50 содержат ссылки на Конвенцию. Из изученных решений не более 20, так или иначе, отражают данную практику. Эта цифра является относительной, так как в нее включены как те решения, которые содержат ссылки на конкретные акты Европейского Суда или, не упоминая о Суде, в точности воспроизводят тексты его решений, так и те, которые содержат минимальные, с трудом узнаваемые вкрапления из практики Суда.

Для данного исследования было использовано 15 решений, в которых можно четко обнаружить отражение практики Европейского Суда по правам человека. При оценке количества дел, рассмотренных судами с учетом практики Европейского Суда по правам человека, важно учитывать и то обстоятельство, что ссылки на Конвенцию и практику Суда в разных решениях часто делаются одними и теми же судами и даже отдельными судьями.

В качестве примера можно сослаться на Псковскую область: Таким образом, применение указанных норм остается не только незначительным по количеству, но и точечным по распространению. Так, в 14 из 15 указанных выше дел СМИ выступали в качестве одной из сторон процесса. И, как опять же можно было предвидеть, в большинстве дел средства массовой информации привлекались в качестве ответчиков или соответчиков.

Лишь в двух случаях журналисты выступали в качестве истцов. Применение Конвенции о защите прав человека и основных решения судов о защите прав человека и основных свобод Вопрос о применении норм Конвенции о защите прав человека и основных свобод достаточно четко разрешен в действующем российском законодательстве. В соответствии с частью 4 статьи 15 Конституции Российской Федерации общепризнанные нормы и принципы международного права, а также международные договоры составляют часть правовой системы Российской Федерации.

Таким образом, Верховный Суд подчеркнул, что судам следует применять международные договоры не только в том случае, когда участники спора участвуют в международно-правовых отношениях, но и тогда, когда предметом регулирования являются правоотношения, не носящие международного характера. Столь подробное регулирование вопроса о действии международных договоров и наличие официально опубликованного текста Конвенции, приводят к тому, что суды общей юрисдикции довольно часто обращаются к этому документу при рассмотрении дел о защите чести, достоинства и деловой репутации, при этом четко осознавая, какое место в аргументации решений должны занимать ссылки на нормы международного права.

Практику судов по вопросу о механизме применения Конвенции о защите прав человека и основных свобод можно считать устоявшейся и единообразной. Общим принципом применения Конвенции судами при рассмотрении дел о защите чести и достоинства является ссылка на статью 10 данного документа, гарантирующую, наряду с Конституцией Российской Федерацией, право на свободу информации и выражения мнения.

При этом нормы статьи 29 Конституции и статьи 10 Конвенции взаимно дополняют друг друга, и используются судом как основа для принятия решения, учитывающего, с одной стороны, гарантии прав личности, предусмотренные данными актами, и, с другой стороны, гарантии защиты репутации граждан, предоставленные статьей 23 Конституции и статьей 152 Гражданского Кодекса Российской Федерации далее - ГК РФ.

Кроме того, суды зачастую не подходят комплексно к толкованию Конвенции и не соизмеряют ценности, защищаемые статьей 10, с правами, предоставленными статьями 8, 9 и 11.

В то же время такие решения нельзя назвать несбалансированными, так как в тех случаях, когда суд использует для аргументирования ссылки на часть 1 статьи 10 Конвенции, провозглашающую свободу выражения мнения, он соотносит данную норму со статьей 152 ГК РФ, гарантирующей защиту чести, достоинства и деловой репутации.

В тех же случаях, когда суды опираются при принятии решения на часть 2 статьи 10, устанавливающую ограничения свободы выражения мнения, они, как правило, противопоставляют данной норме положения статьи 29 Конституции Российской Федерации. Поистине удивительным можно назвать такое достаточно распространенное явление, как ссылка в первую очередь на статью 10 Конвенции как защищающую право на свободу выражения мнения и не допускающую опровержение оценочных суждений в судебном порядке.

Прецеденты российской судебной практики

Очевидно, что такая защита предоставляется и частью 3 статьи 29 Конституции Российской Федерацией, и некоторые судебные решения говорят об. Однако значительная часть судов, по-видимому, лучше ориентируются в толковании Конвенции о защите прав человека и основных свобод, чем российского Основного закона.

Объяснением этому может служить отсутствие в российской правовой науке консенсуса по вопросу о допустимости опровержения оценочных суждений, в отличие от общего представления, существующего в европейской научной среде.

Правоприменители в значительной мере воспринимают ссылки на Конвенцию как обязательный атрибут решения, ставя во главу угла анализ гражданского законодательства и законодательства о средствах массовой информации.

Протокол N 14 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод

Механизм применения решений Европейского Суда Если в применении судами положений Конвенции можно проследить унифицированный подход, то в отношении учета ими практики Европейского суда по правам человека дело обстоит. Тем судам, которые учитывают и отражают ее в своих решениях, не удалось выработать единый подход к правовым позициям этого органа.

Разные суды подходят с различных позиций к порядку применения и юридической силе решений Суда. Несмотря на незначительное количество решений, можно выделить, по крайней мере, три подхода российских судов к практике Европейского Суда по правам человека.

Первый заключается в применении норм Конвенции и практики ее толкования Европейским Судом в неразрывном единстве.

В таких случаях суды цитируют решения Суда, сопровождая это ссылкой на Конвенцию. Истцом по данному делу являлся депутат Государственной Думы, и суд, подчеркивая необходимость учитывать общественный статус такого лица, указал следующее: Публичный деятель должен быть готов к критике, в том числе в средствах массовой информации. Несмотря на очевидную притягательность идеи приравнять юридическую силу решения органа, толкующего нормативный акт, к юридической силе толкуемого акта, подобный подход представляется неверным и не соответствующим ни российскому законодательству, ни правовой теории.

Наши победы

Возможно, суд, принимавший решение по делу, не имел достаточно четкого представления о содержании Конвенции и ее соотношении с практикой Европейского Суда по правам человека. Возможно и то, что суд подразумевал данную практику, и просто по случайности не внес ссылку на конкретное постановление Суда в свое решение.

Однако, в конечном счете, и исследователи, и правоприменители вынуждены трактовать определенный формализованный текст акта органа государственной власти. Из текста, приведенного выше, следует, что тот судья, который выносил решение, провел равенство между текстом Конвенции и его толкованием. Второй вариант учета практики Европейского Суда по правам человека заключается в восприятии выработанных им принципов в качестве правовой доктрины, а толкований текста Конвенции как доктринальных, и, следовательно, необязательных.

Суды общей юрисдикции при вынесении решения основываются как на нормах закона, так и на своей интерпретации данных норм, применимой к конкретному делу.

Поиск на сайте:

При этом толкование Европейским Судом статьи 10 Конвенции используется именно в качестве дополнительного аргумента, обосновывающего позицию суда.

О том, что данный аргумент носил только дополнительный характер для суда, свидетельствует то место, которое отведено ссылке на постановление Суда - она приведена в самом конце решения, уже после изложения основных доводов суда.

В еще большей степени на это указывает тот оборот, который предшествует ссылке: Суд указал на то, что он руководствовался нормами действующего российского законодательства, статьи 10 Конвенции, а толкования, данные Европейским Судом, он рассматривал лишь в качестве основы для мотивировки своего решения.

Приведенная ссылка на практику Суда включала в себя не только цитату, отражающую правовую позицию, но и ее разъяснение исследователями, комментировавшими решение. Структура и система изложения тех его решений, в которых содержатся ссылки на постановления Европейского Суда, могут служить яркой иллюстрацией того, что судьи органа конституционной юстиции практику Суда принимают во внимание, но не руководствуются ею.

Председатель Конституционного Суда В. Зорькин аргументирует этот подход следующим образом: Тем не менее, Конституционный Суд, в ходе развития правоприменительной практики, стал использовать международные принципы и нормы международного права в качестве решения судов о защите прав человека и основных свобод, сообразуясь с которым в государстве осуществляются права и свободы человека и гражданина, закрепленные Конституцией. Однако такое положение вещей сегодня не соответствует ни сложившейся правоприменительной практике, в соответствии с которой суды при принятии решений руководствуются и законами, и толкованиями этих законов, данными высшими судебными инстанциями, ни позиции самого судьи Зорькина В.

Чаще всего в решениях по делам о защите чести, достоинства и деловой репутации практика Европейского Суда по правам человека рассматривается как толкование, обладающее нормативным характером. В рамках такого подхода суды ставят постановления Европейского Суда по правам человека в один ряд с решениями Конституционного Суда Российской Федерации и постановлениями Пленума Верховного Суда Российской Федерации. В качестве наиболее яркого примера такого отношения к вопросу о применении практики Европейского Суда можно привести решение Октябрьского районного суда г.

Екатеринбурга Свердловской области от 20 ноября 2003 года, в котором отмечается, что при рассмотрении дела суд руководствовался: Такое восприятие российскими судами практики Европейского Суда по правам человека обусловлено правовой позицией Верховного Суда Российской Федерации, согласно п. Применение конкретных решений Европейского Суда по правам человека в делах о защите чести, достоинства и деловой репутации Проведенный анализ показал, что далеко не все правовые позиции Европейского Суда по правам человека востребованы российскими судами.

По сути, все решения, которые учитывают практику Суда, в той или иной мере оперируют принципами, содержащимися в указанном решении. К ним относятся положения, устанавливающие необходимость разграничения оценочных суждений и утверждений о фактах, определяющие различный уровень правовой защиты, зависящий от статуса лиц, в отношении которых распространяются те или иные сведения, подтверждающие право на выражение критических и даже шокирующих общество высказываний.

Именно указанные принципы наиболее часто находят отражение в практике российских судов. Суд также отметил, что выполнить требование о доказывании истинности оценочных суждений невозможно, поэтому предъявление такого требования нарушает саму свободу выражения.

Видео о Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод

Объясняется это, по-видимому, как заинтересованностью сторон в применении этого правила, так и тем, что оно не вызывает у судов вопросов, связанных с его совместимостью с российским законодательством.

Как уже отмечалось выше, свобода выражения мнения провозглашена Конституцией России, что упрощает обоснование судами необходимости проведения разграничения между оценочными суждениями и утверждениями о фактах.

Соответственно, если сведения не носят характер фактической информации, то они и не могут быть опровергнуты. В качестве примера, можно сослаться на уже приводившееся решение Октябрьского районного суда г. Екатеринбурга от 20 ноября 2003 года. Суд указал следующую совокупность обстоятельств, необходимых для удовлетворения иска о защите чести, достоинства и деловой репутации: Представляется, что действие судов по предложенному алгоритму может привести к существенному прогрессу в процедуре рассмотрения дел указанной категории, снизив риск нарушения баланса между правом на свободу выражения мнения и правом на защиту чести, достоинства и деловой репутации.

Особая привлекательность такого подхода заключается именно в том, что суд не просто может рассмотреть сведения на предмет наличия в них оценочных суждений, но неизбежно обязан это сделать. Несмотря на то, что такая четкая и выверенная формулировка встречается в практике лишь одного суда, тенденция применения принципа разделения мнения и утверждения о факте присутствует практически во всех проанализированных решениях.

Этого нельзя сказать о решениях, в которых принцип разграничения провозглашается со ссылкой только на статью 10 Конвенции. Вместе с тем, анализ судебных решений позволяет констатировать, что некоторые суды не в полной мере представляют себе саму суть принципа недопустимости опровержения оценочных суждений. В данном деле истец - участковый милиционер - требовал от редакции средства массовой информации опровергнуть сведения, содержащиеся в письме читателя, опубликованном в газете.

В письме, в частности, содержались сведения о том, что милиционер, находясь в состоянии алкогольного опьянения, ударил ребенка автора письма.

ВИДЕО: Лекция. Яннеке Герардс. Парадоксы Европейской конвенции по правам человека